Смерть Цезаря, до и после — выпуск 6

В прошлом выпуске мы описали, как ситуация планомерно накалялась до яркого белого свечения, и все заинтересованные лица (а их там было ой как немало!) озаботились сбором войск. Кроме Цицерона, который решил пересидеть ужасы дележки власти на даче.

В рамках повышения количества юнитов Октавиан сгонял на юг Италии, где селились ветераны кампаний Цезаря и действующие легионеры, которые по каким-то причинам не топтали песок в далекой Ливии или Парфии. Вояки не слишком-то рвались вписываться в очередной конфликт вот прямо сейчас, да еще и против Антония, известного соратника покойного диктатора и в целом неплохого полководца, но Октавианская ловкость в обращении с аргументами сделала свое дело. Пообещав всем много денег, славы и мести убийцам обожаемого «отца нации» и почти не сказав, что для этого придется прирезать Марка, Гай смог набрать несколько тысяч сторонников  — чтобы было с чем в Рим вернуться.

В столице, правда, случилась небольшая закавыка. Юному политику волей-неволей пришлось объявить о цели своей кампании, дабы привлечь на свою сторону еще и тех, кому крепко насолил Антоний — в Риме-то их было порядком и среди благородного сословия — но это уже не поняли некоторые из набранных солдат. Впрочем, покинуло Гая немного — суммы он обещал очень даже духоподъемные, и большая часть воинов осталась с ним. Сенаторы же не решились прям вот так сразу объявлять Марка врагом республики — все-таки личность значимая и опасная. А Октавиан, не прошедший все юридические процедуры и формальности — невесть кто, хоть и популярный.

Сделав для себя выводы на будущее, Гай от города отошел и встал лагерем в Ареццо, к северу, попутно скрытно заслав специально обученных людей в стан Антония, который как раз важно шествовал в Рим с мыслью высказать все, что он думает по поводу каких-то наглых выскочек, управляемых всякими ораторами с чрезмерно активной гражданской позицией.

Добравшись до города, Марк, еще не дойдя до Сената с новой охапкой выгодных (для себя) предложений, получил весьма опечалившее его известие — легион Марса вышел из его подчинения и ринулся в объятия щедрого Октавиана. Баланс сил начал смещаться.

Уязвленный Марк развил бурную деятельность, пытаясь признать Гая за такие проделки врагом народа, но парламентарии не проявили особого энтузиазма и вообще придерживались того мнения, что лучше бы уважаемым помириться уже, а не устраивать очередную бучу в многострадальной Италии. Пока озлобленный политик стучал сандалией по трибуне, поступили очередные вести из войск — IV легион, послушав байки братьев по оружию о сытной жизни, хором плюнул в сторону бывшего начальника и по уже проторенной тропе строем ушагал к Октавиану.

Оставаться в Риме стало опасно. Был бы Гай сторонником тех же решений, что и Марк, последнего бы уже выкуривали из собственного дома, попутно поджигая то имущество, что не вышло спереть, и Антоний это прекрасно понимал. Забив на обвинения в сторону Октавиана, он быстро и напористо уболтал Сенат на перераспределение провинций, отжав себе еще больше вкусной и питательной Галлии, и тут наконец ему улыбнулась удача.

Децим Брут, один из заговорщиков и убийц Цезаря, получивший до того от диктатора чин наместника Ближней Галлии, сдавать территорию не собирался, о чем и оповестил Сенат. Марк осознал, что это подарок судьбы. Мятежник нашелся! Без такого благовидного предлога уходить из столицы с войсками было бы зазорно, а не уходить — страшно, того и гляди все легионеры переметнутся к Октавиану, который, судя по обещаниям, откопал состояние Креза и хранилище Скруджа Макдака вместе взятые.

Антоний радостно побежал к городу Мутина, выкуривать Децима Брута, а на освободившееся место в Риме подошел Октавиан, предусмотрительно выписав с дачи Цицерона в качестве тяжелой артиллерии по части риторики. Помогло. Сенат, несколько обалдевший от деятельности Антония, все-таки поднатужился и выдал на-гора решение проблемы с буйным патрицием — к нему отправили предложение отвести войска обратно, но к Риму больше, чем на 200 миль не приближаться. Врагом отечества Марка опять объявить не получилось, невзирая даже на Цицерона, выжигавшего глаголом сердца людей с мощью тяжелой огнеметной системы. Но благодаря ему Октавиану в обход всех законов и традиций вручили ранг пропретора, право командовать войсками и включили в Сенат.

Марк тем временем ответил, предложив обменяться Галлиями — он, дескать, согласен на более дальнюю, а ближнюю, так уж и быть, пусть забирают, но все принятые им законы надо утвердить в точности так, как он их написал.

Свежеизбранные консулы Гай Вибий Панса и Авл Гирций, понимая, к чему идет дело, собирали армию, попутно уговаривая Октавиана поделиться войсками в обмен на будущую протекцию во всяких делах. Раздраженный Сенат выслал к Марку еще одно посольство с другими условиями мирного соглашения, но Антоний, тоже пребывавший не в лучшем настроении, ответил и вовсе некрасиво, подробно расписав, где он видел всех парламентариев и что он делал с ними и их родственниками. Тем временем, пока послы бродили туда-сюда по хорошим римским дорогам, на севере от столицы уже начались мелкие стычки между отрядами наследника Цезаря и Антония.

Ознакомившись с далеко не лестным мнением о себе, власти Рима обозлились, отменили все распоряжения, отданные до того Антонием, назвали его действия мятежом против законной власти и таки дали отмашку консулам — вперед, мол, научите умника вежливости.

Так легионы пошли на легионы. Очередная гражданская война в Риме, позже названная Мутинской, официально началась.

А как она закончится, мы узнаем в следующем выпуске.

History Fun специально для сайта «Италия для меня».

Поделись с друзьями!

Отзывы

О нас
Сергей Емелин
Как человек, сильно разочарованный историей в школе, в какой-то момент решил читать ее сам. Почитав, понял, что хранить всё в себе никак нельзя — нужно делиться с окружающими во избежание переполнения мозга. Теперь этим по мере сил и занимается, надеясь показать как можно большему количеству людей, что тот занудный бубнеж в школе/институте ничего общего с настоящей живой историей не имеет
Рейтинг@Mail.ru